«Если однажды зимней ночью путник…».
Культовый постмодернистский роман.
Знаковое произведение в истории мировой литературы XX века.
Изумительная проза и действительно оригинальная идея.
Сложная, завораживающая структура гипертекста, сотканная из десяти историй, составляющих литературную ткань произведения.
Изощренная игра жанрами, аллюзиями и реминисценциями.
Таков этот роман, сквозными героями которого предстоит стать Читателю и Читательнице…
Проверить наличие
МагазинСтатусЦена
Издательство
АСТ
Серия издания
Книга на все времена
ISBN
978-5-271-30417-0, 5-271-30417-5, 978-5-17-068210-2, 5-17-068210-7
Год
Страниц
315
Переплет
твердый
Формат
84х108/32
Тираж
2000 экз.
Вес
0,335 кг.
Штрихкод
9785271304170, 9785170682102

Серия «Книга на все времена»

Двенадцать стульев
Приют грез
Демиан
Тоно Бенге
Рецидивист
Незнакомка из Уайлдфелл-Холла

Автор: Кальвино И.

Наши предки
Замок скрестившихся судеб. Таверна скрестившихся судеб
Космикомические истории
Наши предки
Замок скрестившихся судеб. Таверна скрестившихся судеб
Невидимые города

Отзывы

// 13 августа 2016, 14:13

Знающие пишут, что это одна из жемчужин постмодернизма. Я не знающий, но отмечу, что меня книжка ох как порадовала. Вообще, книги, где текст играет свою роль и становится персонажем, подобны хорошим вывернутым наизнанку во сне (если изнанка сна это реальность) снам. Так вот здесь и выходит. Можно побогохульствовать и назвать «если однажды зимней ночью путник» книгой книг и это будет верно, равно как и то, что книга похожа на сад расходящихся дорожек, но не в борхесовском, а в прямом смысле, когда от каждого большого пути мы видим лишь начало, но его цель туманна.
В любом случае 10/10, однако не могу рекомендовать к прочтению всем и каждому.

// 7 марта 2014, 10:36

Очень трудная для оценки, да и в целом трудная для рецензирования книга. Отчасти потому, что я до сих пор не уяснила для себя, что испытываю к ней после прочтения.
Было красиво. Было скучно. Было неприятно.
Самой лучшей оказалась первая глава, но, к сожалению, юмора и задора не хватило для последней точки. Не то, чтобы я против такого оборванного течения действия в произведении — спонтанного начала, пауз, перехлестывания сюжетов. Тот факт, что многие части романа не доведены до конца, меня мало беспокоит. Значительнее, что только несколько наживок от автора мне и удалось проглотить. Остальные не впечатлили, и меня, в качестве увлеченного читателя, Кальвино поймать не удалось.
Если бы во времена Итало Кальвино были блоги, или автор был блоггером в наше время, я бы имела смелость сравнить его опус с набором блоггерских заметок, фрагментов не связанных общей идеей, а лишь захваченных его вдохновением и желанием писать, творить и самовыражаться в Сети.
Но, успокаиваю я себя, книга не совсем мусор (всё-таки очень малое количество прочитанных мною книг заслуживает такого позорного статуса). Несомненно, переводчик заслуживает отдельного упоминания и аплодисментов за свою работу и адаптацию текста в нужном контексте для русскоязычного читателя. Слова подобраны правильно и символично, повествование вьется и мастерски течет. И, если почти гениальное использование языковых средств важно для вас в литературе как для читателя, если вы любите язык, литературные приемы больше чем реальность историй и сюжетных поворотов, то вам, скорее всего, приоткроется величие данной книги.
Читая «Если однажды зимней ночью путник…», а особенно те моменты о самих читателях как о конкретном явлении, я понимала и видела себя. Когда я читаю (по крайней мере, когда читаю хорошую книгу), я погружаюсь в историю — текст обволакивает, создает картинки, поселяясь в моей голове. Я не столько концентрируюсь на языке повествования, сколько на смысле текста. Мозг трансформирует слова в маленький фильм, и я проникаю в него как полноправный наблюдатель. Можно сказать мне: «ты в лесу», и я чувствую влажность и темень деревьев, слышу скрип сосны или крики птиц. Не нужно детально описывать каждого жителя леса, представителя флоры и дотошно расписывать ноты древесного аромата. Я уже там. Моё воображение способно на одно слово откинуться сотней ассоциаций.
Это не означает, конечно, что я не могу оценить красивую, качественную прозу. Хороший оборот речи, меткое сравнение, метафора, интересный стилистически абзац — мне нравится, когда автор умеет играть со словами. Но чтобы создать роман только на этом… нет, это всё-таки на меня не действует. Мне нужен сюжет. Если я не нахожу его, мой мозг блуждает в поисках смысла и сюжета самостоятельно, и со временем я начинаю терять интерес к книге и превращаюсь в вольного мечтателя. Как это и вышло во время первого знакомства с Итало Кальвино.

// 11 ноября 2013

Натужное произведение о муках писательства. Сюжет, как шторка, которую непрерывно дергают вправо-влево. Читатель, читательница и писатель-постмодернист, который переусердствовал в демонстрации собственного стиля.
Книга совершенно не понравилась, наверное, из-за чрезмерного нравоучительства. Но если кому-то нравится литеро-сюр и «чтение о чтении», то почему бы не печатать это…

// 16 июля 2013

«Есть особая прелесть в новой, только что изданной книге…» Есть она и в старой, пожелтевшей, позабытой, а то и никогда не узнанной… Как мы могли разминуться с этим романом в свое время — ведь он уже лет десять стоит у меня на полке, дожидаясь своего часа? Книга о том, как человек идет к книге, как книга идет к человеку, как они встречаются или, напротив, разминаются, не замечают друг друга, проходят мимо… Настоящая библия читателя — книга о чтении и для чтения, пособие, инструкция для дайвера — как правильно погружаться в текст.
Итало Кальвино великолепен, как только может быть прекрасен писатель ХХ века. Так хорош, как он, разве что Хулио Кортасар. Да они и похожи до оторопи. Как только могут быть похожи братья-близнецы, которых судьбы за каким-то надом разметала по разным берегам Атлантического океана. И Кальвино с тем же правом можно назвать писателем латиноамериканским, с каким его заокеанского коллегу-хронопа называли европейским.
Читая «Путника», будто по горной речке сплавляешься. Дух захватывает от того, как рассудочность, мгновенно вскипев, перетекает в чувственность и тут же, столь же молниеносно снизив градус до абсолютного нуля, застывает ажурной кристаллической конструкцией…
Кальвино безукоризненно точен при выборе слов, да он их и не выбирает — они выбирают его — рождаются сами, органично вытекая одно из другого. И то была бы на редкость скучная, монотонная, усыпляющая вещь, если бы автор не забывал править, подчиняясь древнему инстинкту сказителя, для которого главное — чтобы слушатель не заснул.
Текст «Путника» так и хочется растащить на цитаты, но, странное дело, в этих цитатах виден не сам автор, но совсем другие писатели. О Кортасаре уже говорил, а, вот, как вам это: «Видно, поэтому автор и нагромождает бесконечные предположения, теснящиеся в длинных абзацах без диалогов и образующие непроницаемо плотную свинцовую толщу, в которой я могу проскользнуть незамеченным». Лично мне очень напомнило манеру письма Жозе Сарамаго — его тягучий, плотный поток с неизменными завихрениями
А вот еще один эпизод. Любознательный читатель, который, собственно, и является главным героем романа, читает новую книгу, берет в руки специальный нож, чтобы разделить очередные страницы, а потом… «И вот, когда твое внимание напряжено до предела, ты переворачиваешь страницу на середине решающей фразы и обнаруживаешь перед собой две пустые страницы. Ты ошеломлен при виде этой нестерпимой белизны, слепящей, точно разверстая рана. Ты еще тешишь себя надеждой, что на миг поразившая тебя слепота заволокла молочной пеленой и книжный разворот, на котором вот-вот проявится прямоугольная рамка, исполосованная типографским шрифтом».
Не напоминает ли эта мнимая читательская слепота приступ пресловутой «белой болезни»?
Итало Кальвино многолик, текуч и неуловим, как персонаж сказки Грозданы Олуич, который примерял — одну за одной — маски, становившиеся его лицом. И эта книга, точно вода, проникает в сознание помимо воли читателя, используя малейшую брешь в защитных фортификациях рассудка. «Но обтекаемые фразы продолжают неуловимое движение по ничейной территории, где внешние приметы сведены к минимальному знаменателю».
Особо сильное впечатление произвело на меня появление на карте Европы еще одной страны или, точнее, еще одного белого пятна. «Между первой и второй мировыми войнами на этой территории существовало независимое государство Киммерия со столицей Эркко. Государственный язык — киммерийский, ботно-угорской группы. Население — 340 тысяч человек… Основные природные богатства — торф и побочные продукты, а также битумные соединения… В ходе последующих территориальных разделов между его более могущественными соседями молодое государство вскоре исчезло с политической карты мира. Коренное население рассеялось. Киммерийские язык и культура не получили дальнейшего развития». Эти сведения уже сами по себе способны лишить сна любознательного читателя. Киммерия — это же настоящая Нарния для взрослых (с тою разницей, что путь к ней ведет не через платяной, но через книжный шкаф), Атлантида, Китеж-град ХХ века! А когда на сцену выступает еще и киммерийская литература — лихорадочно утонченная, чахоточно обреченная — как само государство, культура, язык. — тут уж мое читательское, мое филологическое сердце прикипело к этой книге навсегда. Мертвые языки, ассимилированные культуры, рассеянные этносы — наш профиль!
«Все киммерийские книги незакончены, ибо они продолжаются там, на другом, безгласном языке. К нему отсылают все слова книг, которые — по нашему представлению — мы читаем». Последняя фраза заставила вспомнить уже другого писателя, на этот раз — сербского, который тоже изрядно попутешествовал в мире слов, потусторонних языков и книг.
Пленительна главная героиня — книжная девушка Людмила, которая «неизменно опережает тебя по крайней мере на шаг… За такой женщиной тебе не угнаться, ведь она постоянно читает какую-то другую книгу помимо той, что у нее перед глазами». Не ее ли дочерьми или племянницами являются загадочные женские персонажи книг Милорада Павича?
«Читать — значит идти навстречу чему-то, что скоро сбудется, но пока никто не знает, что это будет». Что верно, то верно. А иногда книга еще и предвещает сама себя, как телефонный зуммер. «Сознание предчувствует возможность звонка. Оно как будто взывает к нему, вызывает его из его собственного отсутствия». Кальвино настолько глубоко проник в природу чтения, что от попытки заглянуть в эту бездну у читателя может запросто пойти кругом голова. «До сих пор эта книга внимательно следила за тем, чтобы у читателя читающего была возможность соединиться с читателем читаемым». Воистину, посмотри в бездну… Ну, и, наконец, как бы на сладкое, чудная такая параллель-ассоциация: «Больше всего совокупление и чтение схожи в том, что внутри их открываются пространство и время, отличные от времени и пространства, поддающихся вычислению».

// 19 апреля 2013

Увлекательное и местами неожиданное, но тем не менее приятное путешествие в мир Чтения. Как же точно Кальвино подмечены и обрисованы все детали и участники книгочейского процесса! Читатель в поисках Той Самой Книги, в котором поминутно узнаешь себя. И окружающие его люди, которые так или иначе стараются помешать этому процессу.

Книга-квест, книга-головокружение, написанная вместе с тем легким и живым языком. Именно такая, которую можно прочесть просто ради удовольствия, но после прочтения оставить себе ее частичку, проплыть сквозь водоворот всех сюжетов, чтобы вынырнуть на поверхность с оставшимся целостным впечатлением от прочитанного. И снова войти в этот манящий и волшебный мир — мир Книг.

// 13 марта 2011

Постмодерниский щедевр о книгах и читателях. Начинается с рекомендаций, как следует читать роман. И далее первая глава, а потом оказывается, что продолжения нет, герой Читатель (а Читатель читающий по мере чтения соединяется с Читателем читаемым) идет в магазин, чтобы заменить книгу, книга потом оказывается не той, что он начал, но в магазине он знакомится с Читательницей (Читательница же тоже должна увидеть в книге свою героиню), они оба купили одинаковый «бракованная» роман, ищут продолжения, находят, оказывается — не то, и так прочитают первые главы десяти книг (продолжения не будет), новое и новое всё больше будет захватывать их, а также роман между ними, конечно, будет и автор (одной из этих книг) и его дневник, но и с фигурой автора всё не так просто, будет и мистификатор, подделывающий книги автора и много-много чего ещё. Настоящее чудо чтения!

// 21 декабря 2010, 15:06

Сложная структура у этого романа. Сразу несколько главных героев: Писатель, Читатель, Читательница, Нечитающий, Переводчик и Издатель. Читая роман, мы читаем сам роман, но и читаем его вместе с главным героем Читателем, то есть наши впечатления смешиваются с ощущениями Читателя. Читаем-читаем и вдруг чтение обрывается, а Читатель знакомится Читательницей, которая тоже читала этот роман до момента обрыва… И так 10 романов в одном романе.
В общем книга о чтении, писательстве и литературном творчестве в целом. Книга о том, что любим все мы — обитатели Лабиринта, больше всего — об увлекательном процессе чтения.
Книга выпущена в серии «Книга на все времена»
Переплет твердый, цветная обложка, отпечатано на белом офсете.
Фотографии издания.

// 7 ноября 2010

«Ты открываешь новый роман Итало Кальвино „Если однажды зимней ночью путник“. Расслабься. Соберись. Отгони посторонние мысли…» Главный герой романа — Читатель. Автор пишет для него и о нем. Главный герой романа — роман «Если однажды зимней ночью путник». Книга куплена, ты несешь её домой, предвкушая удовольствие. Роман начинается на вокзале, и это шпионский роман с обменом чемоданами, загадочными героями и прочими события в привокзальной кофейне. Но книга оказывается неправильно сброшюрованной, Читатель возвращает её продавцу, попутно знакомясь с Читательницей. Заинтересовавшее Читателя начало романа оказывается началом не романа Итало Кальвино «Если однажды зимней ночью путник», а началом романа польского писателя Базакбала «Неподалеку от хутора Мальборк». Читатель берет книгу домой, предвкушая удовольствие, но это оказывается совершенно другой роман… Etc… Роман состоит из завязок десяти романов, разных стилистически и по содержанию, шпионский, сельский, детективный, мелодраматический, криминальный, эротический. Кроме этого, непосредственно героями романа являются Читатель и Читательница, которые попадают в различные, почти детективные, истории с писателями, переводчиками, редакторами, издателями, пытаясь найти продолжение читаемого романа, которое они благополучно находят, но каждый раз продолжение оказывается началом нового романа. В результате роман оказывается романом о романах, книгах, чтении и читателях, да и все люди у Кальвино — это книги, людей можно прочитать, как и книги, которые могут быть разными, да и читать которые можно тоже по-разному. Повесть «Паломар», входящая в симпозиумовский экслибрисовский сборник, является самой сложной в творчестве автора — так гласит аннотация. Она описательна, состоит из трех частей, каждая часть состоит из трех глав, герой наблюдает за волнами, черепахами, птицами, сырными, мясными лавками, в третьей части поразмышляв о мире, благополучно умирает в финале. Из рассказов понравились два, первый о мире запахов в разных временах и эпохах, второй — о вкусах, приправах и страсти в мексиканской кухне, ну очень вкусно написано.

Спасибо! Ваш отзыв будет опубликован после проверки.